i nachinaietsia moi

Повезло, что один лишь Давос сейчас видел то, как гнулось его стройное тело и как облегали штаны крепкие бёдра во время приседов. Шнурок с собранных в хвост волос сполз до самых плеч, и тонкие прядки прилипли к мокрой от пота шее, а сам Эйрон раскраснелся и дышал тяжело, хмурясь и кусая губы. Наверное, мышцы тянуло от долгого боя с таким сильным противником. Но Давосу всё равно было отчего-то тягостно смотреть на него — и зажмуриться хотелось, и смотреть подольше, как Эйрон жадно хватал ртом воздух и страдальчески выламывал густые брови.